• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:30 

На неделе.
В последнее время нет желания что-либо запоминать и фиксировать, периодически так случается с разницей в два или три месяца, то сильнее, то незаметнее. Правда, всегда что-нибудь да случается – снится точное, яркое, удивительное, что не может не привязать. Словно чуть приоткрывают завесу – пробуй, пытайся, ищи. Может и пойму наконец. Главное не потеряться. Нужно чем-нибудь себя занять… подумываю о работе (слышали бы меня мои близкие). Наверное, следует определится с тематикой, возможно стоит задуматься о журналистике или же о рекламе, думаю можно сферу юрисдикции, в политику вход мне закрыт, художественные направления пока запрещены. Правда я не хочу ничего слышать о деньгах, нужен так сказать опыт на добровольческом начале, и не слишком долгий, в несколько месяцев, возможно во всех сферах…
… так о чём я?

Не помню детали, да и не важны они, если честно. Просто, … ощущения столь необычны, в своём сне я был двумя разными людьми. Людьми что встречались в своём общении. В общении, что носили как интимный характер, так и воспитательный. Моя преподавательница по французскому языку Жанна, что вела уроки в том году, и достаточно помогала мне в этом и я были одним лицом. Словно её прошлое. Чуть серовато, блекло, цвета нет (а мой педагог по психологии говорит о том, что чёрно-белые сны хоть и освещены другими, абсурдны, ибо они с нею не знакомы), запахи – стёрты. Именно стёрты – вроде есть, точно были, но смазаны, затерты, смыты. Я помню её воспоминания – родители, работа, увлечения, тот милый ресторанчик, снег. Я чувствую радость в те же моменты, что и она. Но всё-таки, ею я не являюсь. Я сижу глубоко внутри, неощутимо. Ужасно раздражает. Словно и не существует меня на самом деле. А она, улыбаясь, мчится на встречу к своему возлюбленному – он на много её младше, ученик. И встречи запретны. И их осуждают.

И вот я стою у обочины, метель. Прохожие пролетаю мило жалкими силуэтами. Смотрю на обувь – слишком грубые ботинки, ногам жарко. Я – тот саамы мальчик. Он действительно мальчик, лет 14-16. И я очень остро понимаю, что он то на самом деле ничего самостоятельно понять не может. Не видит – как больно её, не признает авторитет взрослого поколения, и делает всё это лишь на перекор, в протест, и лишь потому что ужасно нравится. Нет, он не алчный, он наивный. Ибо впервые влюбился, и очень ждёт. Внутри что-то теплится, а когда я вижу Жанну, то что-то обрывается…. Так странно, сам я не верю в любовь и все эти нежности, лишь возбуждение. Но тут, его страх, щепетильность, трепет… блин. Кругом снег, и она так далеко. Хочется бежать навстречу. Хочется обхватить, согреть. Но невозможно сдвинуться с места… Чувствую себя полным дураком, что глупо улыбается у обочины. Что-то внутри взрывается, и в глазах чуть темнее, когда её руки обхватывают мои замершие ладони. Хочется припасть к лицу, к губам, захватить взгляд, увидеть своё отражение. И осознание, что ничего подобного между ними ещё не было. Что есть что-то такое, что останавливает, и заставляет их наслаждаться предвкушением, томимостью. Стон.

15:42 


Тест на предрасположенность к Астральным выходам и скрытым возможностям (целительство, телекинез, чтение мыслей, ясновидение и т.д.)
Ваш результат:
Астральная проекция:
38%
Вне-Телесный Опыт:
48%
Осознанные сновидения:
63%




Поздравляем! У вас уже был осознанный астральный выход, возможно он был давно, но ваши показатели вполне позволяют его повторить. Вы недостаточно сильно связаны с физическим миром, это дает вам больше возможностей в изучении методик исцеления, работы с биоэнергетикой, ясновидения и т.д.




17:04 

8-Jan-09

Слишком много всего, не удаётся выстроить хронологию. То одно плавно перетекает в другое, не заметно, быстро, чуть истираясь, то провалы по середине сна, когда попытка сосредоточится на одной, двух деталях терпит фиаско и рушится вся логика. Самое неприятно во всё этом – что да, именно в этом мете, тот блик, чьё значение расшифровывают всё разом. Но мысли расползаются.

Было две части.

03:15

Я лёг. Изначально – темнота. Под самый конец, комната в слишком ярких серых тонах. Нет, серый свет в примеси с коричневым сохраняют все оттенки, он тот же самый. Но смотришь ты на него по-другому. Словно живой, чётко видны все изгибы обоев, жилки, трещины на окнах. Потолка не видно. Широкая, многоступенчатая лестница, тяжелый, местами исшарканный, зелёный ковёр. Мужчина и женщина.

Меня что-то пугает, неуютно, и я бегу от них, перескакивая через несколько ступеней за раз, резкий изгиб лестницы вправо, и я вижу, как они кидаются за мной следом. Ещё один миг – и нет смысл бежать куда-либо. Они, в помятых платьях, разорванных, пыльных костюмах – похоже, свадебных, остаются стоять на местах, точнее – лишь их тела. Души, отделивший, протянув ко мне руки – просят, пытаются остановить. Не помню лица мужчины, оно смыто. Лишь знаю, что видел глаза и губу женщины. Они похожи на скелетов – вытянутые, тощие, тонкие.

И вот – я стою внизу, держу их за руки. Но картина обратная – лицо женщины слишком тусклое, смытое, у мужчины же впалые, большие, синие глаза, чуть торчащие уши, мягкая улыбка. Не хочу их отпускать, а они умилённо прощаются. Руки выскользают, и их оболочки тянет. Куда-то в стену, сквозь чёрный, лаковый рояль… Я что-то кричу. Слишком шумно. Нет, как сквозь вату, воду. Глухо, с отголосками. Словно воздух выкачали. Я уже смирился, отпустил. Последний вопрос слетает с губ:

- Вы будете там счастливы?

- Да, будем... И мягкие взгляды, и нежные улыбки.

Но ответ другой. Чуть другой. Они всё-таки будут счастливы, но не там, а лишь вместе. Разряд.

06:05 – 9:30

Вновь засыпаю.

Мне нужно сдать свою контрольную работу. Несколько частей, и контрольные листы как в универе. Всё сделано, кроме двух выводов для разных частей, и нескольких вопросов, которые я и хотел задать, отправляясь на встречу с М.В. Помню чертежи, графики. Статистика. Как оказалось, мне нужно просчитать площадь плоской фигуры «вложенной» в шар. Но делаю я это в аудитории, когда все массово пишут тест по ТерВеру и ТИгру. Не могу вспомнить формулу площади окружности – прямой вопрос над головами, и сразу же тысячи вариантов ответа. Я путаюсь…
После понимаю, то так и не написал выводы.

В квартире у тетки Л. Иду по коридору – проёмы между кухней и прихожей, желто-синие тона словно квадратики по периметру. Их слишком много. Как в дрёме. Слишком медленно. Открываю дверь – дядя А. а за ним ещё куча народа. Родственники, занкомы, друзья. Крики, гам, общее веселье. Хочется скрыться, паника, разочарование…

Общежитие. Словно один большой коридор, без стен и пола – прямиком на улице. Что-то горит, шкаф, плита? Полыхает кисло-жёлтым пламенем. Нет желания помогать. Лишь вопрос в пустоту – ничего, что у вас тут..? Не переживай, тебя не касается.

Магазин. Не запомнил, что там такое было… Вообще ничего не помню. Лишь слово. Застыло в голове.


02:15 

Рождество.

Так странно, спать совсем не хочеется, и время убегает в неизвестности. В комнате жутский холод, слишком большие, во всю стену, окна словно открыты настежь, и по полу дует. Пальцы на ногах каменеют. А огонь в камине горит. И вино с кусочками золота шипит на языке и прогревает горло. И колокола. Только что. Тут церковь. Очень красивая. Белая. Ночью, несколько прожекторов подсвечиваю её - три луча и мгла вокруг, и тихие, пробирающие удары. Звон.
Праздник.

08:56 

10:34:32

Я сломал себе зубы. Было больно и крошка, с её рыхлым асфальтным привкусом, мешала. Две странные дырки, подобно отверстиям для фундука прямо посередине верхнего и нижнего ряда зубов. Мне дают отсрочку на лечения (я восстанавливаю недочеты не у своего врача, и лишь затем иду к своему); а после я брожу по коридорам в поисках кабинета и преподавателя с листочком в клеточку – моей работой. Еду в лифте. Он без створок – дверей, так что видны серые стены и проёмы, в которых люди, занятые работой, шелестят бумагой, голосом, одеждой, мимикой. А вот и кафедра. Она пуста, и столы, столы… Не знаю, ждать мне дальше или просто оставить на видном месте?

Тамара вновь вредничает. Мы смотрим мультики. Она замерзла. Мне приходится вправлять ещё одно одеяло в её наволочку.

Лето. Таня, уже после родов, и я направляемся, не зная куда, по знакомым ей закоулкам одного, смежного с её районом. Я тоже знаю, где мы, но вот не все тропинки могу вспомнить. Трава заменяется песком с камнями, и я прошу свои шлёпки. У Тани большая серебристая сумка, она достает мне то, что нужно, прося, поторопится.

Те же закоулки, те же дороги. Но уже зима. Куча сугробов. И я вместе с Лешой на джипе еду поздравлять его папу с Днём рождения. На заднем сидении рядом со мной мои записи – толи стишки, то ли что… Алексей слишком сильно гонит, у поста гай заведомо разгоняется, так что я чуть не вылетаю на первое сиденье. Мне страшно. Я прошу не ехать медленнее. Через минуту мы на месте. Вновь закоулки и дворы. Нужно спуститься по скользкой лестнице. У меня неудобная обувь. Я чуть скольжу на самой высокой ступеньке, вижу испуг, улыбаюсь и спокойно, с легкостью, в припрыжку спускаюсь. Мне весело. Говорю о том, что нужно найти это чёртом этаж и подъезд. Хочу уже идти, но меняя обнимают. И тяжелый подбородок опускается мне на макушку. Тесно. Прошу не давить на меня так. А Алексей просит в свою очередь меня больше так не делать. Я ничего не понимаю, но соглашаюсь. Темнеет.

11:48 

пятница, 12 декабря 2008 г.

4:19:24

Всё началось со сборов. Несколько комнат, высокие потолки, света почти нет, а потому не видно ни мебели, ни голых стен. Общага. Одногрупники. Беседа. Почти все оделись, ждем остальных. Света говорит о том, что раньше на месте трёх комнат был туалет, но там что-то случилось и его переделали для жилья. Одно успокаивает, что её комната якобы стоит на месте бывших раковин и коридора, а не сортиров... И мне как всегда – все равно, раздражает лишь глупость темы, и грубые слова, неудавшийся смех. С улицы заходит Катя, остальные уходят подогнать других. Я поздравляю девушку с днём рождения. (кстати, он сегодня – не забыть бы), снимая её дурацкие наушники, непонятного цвета и ворса меха, и чужие ужи краснеют.

То же помещение, но ужу ярче. И можно понять – мой дом, желто-зеленого цвета столовая и зал. Два человека. И вновь сборы. Я одеваюсь. Через некоторое время они кричат от испуга. По комнате бегает нарисованная тень скорпиона. Мне не кажется он страшным или мерзким. Скорее испуганным. Совсем как малыш. Похоже, он воплощение дома. Так что нечего переживать. Люд исчезают.

Зато в комнатах слишком много света. Папа зовет, уже давно пора было собраться. Чем это я опять занимаюсь? Я бегаю, и тушу везде свет, возможно, несколько раз в одном и том же месте. Я не знаю. Папа зол. Впечатление, что вся эта комедия – его крики и злость – лишь повод. А я под рукой. Вскоре я почему-то стою в сером замшевом пальто и валенках. Ищу другую обувь. Родители уезжают, не взяв меня. Им надоело ждать.

Новые заботы. Похоже у меня появился либо братик, либо сестренка. Не помню. Но обида переполняется, отчаяньем смешанной с глупостью, и хочется кричать. Я плачу. Сижу на полу, на ковре. Рядом бегает скорпион. Он суетится. Бесцеремонно приходит баба. Недовольна беспорядком. Что-то твердит на счёт тог, что я ничего по дому не делаю. С силой задирает коврик, вкидывая меня с него. Метёт.

Я ухожу в другую комнату. Скорпион рядом.

Через пару минут бабушке становится плохо. Я укладываю её на кровать, мерею давления. Пропуская первые три-четыре удара от растерянности, затем сбиваюсь на цифре 27, и ещё насчитываю 9 раз. 27+9... Я не могу сосчитать.


10:54 

10 Декабря.

Перекресток. В красочных цветах и причудливых формах. Дома изогнуты, а деревья слишком комичны. Лето. Пейзаж трех летного возраста. И дым от машин. И красные автобусы. И Белые трамваи. И грохот. И гул. Но не теряешься в этом, а слушаешь. Городская мелодия. Когда мартовские коты ревут. Цветы пахнут. И едя по рельсам, про себя напеваешь – «Чух- чух».

И вниз по дамбе. Все как обычно. Но сейчас – не в ту сторону, а обратно. А спуск длится. Те же завороты, домики-гномики, кладбище. По правую сторону – лето, по левую – зима.

В этой же стороне. Правда, не знаю – там же или нет. Галька. Мелкая и крупная. Но серо-чёрная. Обмытая морем и солью. Пахнет сахаром. И свежим ветром. И только что взошедшим Солнцем. Оно ещё холодное. И чайки не кажутся точками, а готовы сесть на руку. И маленькие дети – кто в чём, держат в маленьких пальчиках нитки со змеем и интересом и ожидание, неким трепетом, смотрят на тебя. И хочется отдать всё, что есть.

Но вот я снова на том же перекрестке. И тот же трамвай. И поворот – на право – в нужную сторону. В горку. К своей давней подруге. Маше. Я обещал. Все в том же сне, обещал. Когда то давно, на каком то вечере, встрече, в красных комнатах, обтянутых толстой тканью ковров и ступенчатых штор.

И вот. Я поднимаюсь. Успев несколько раз подтвердить, крикнув – Да, еду!, не забыв вновь уточнить дорогу. Но гора изгибается, появляются новые ухоженные, деревья. И сказка. Легенда. Про юношу. Стремящегося захватить небо. Пытавшегося что-то да сделать. Но конец печален. Я так и не доехал.


11:41 

9 декабря.

Очень яркий и целостный образ. Моего дерева.

Да я точно знаю, оно моё. Среди воды. На небольшом островке. Краски чуть размазаны и притушены. Но теплые, спокойные. Скорее пастельные. Мягкие, нет чётких граней. Оно серовато-серебристое. Цвета талого снега. Тонкое, с множеством веток, тянущихся к солнцу. А листвы толком нет, не помню. Почки, ещё не распустившиеся, когда только-только начинает проглядывать первый пушок.

И нас много. Целые поля. Разорванные между собой, но единые, водной неведомой мне стране. И радость переполняет. И я зову Крисю. Кричу маме. Смотрите, смотрите! Ещё одно дерево. Да, ещё одно! Я вижу. Оно вросло корнем, стволом и ветвями в мое. Зеленое. Мысль – ива. А мне не верят... Не сморят... И испуг. Черви?, паразит?, что вросло?.. И я тащу кузину в свой мирок, показывая. И рассматривая сама. У зеленого дерева шершавая кожа, с пупырышками. И мягкие, шелестящие листья. На самом деле оно старше меня, хотя и появилось позже.

А родитель просят, чтобы я уехал куда-то на север. К снегам. На учёбу. И случайно находится время, и случайно разыскано место. И случайно в руке зажат билет.

И я еду. И пустом, исшарканном временем трамвае. Красно-белом с золотой ржавчиной. Смотря окно, узнавая улицы, еду в универ.


03:25 

Восприятие сна – словно его и не было. Усталость. Метание по кровати. Взбитые подушки и одеяла. Вода в батареях. И некий спор-договоренность с кузеном, когда мы друг другу обещаем посмотреть фильм ужасов, при чём в определённое время – с часу ночи. И он смотрит, а мне страшно… И я глазею на свои мультфильмы. Слышу, как он ходит и реагирует там, внизу, на первом этаже. И продолжаю думать, что же ответить, когда придёт время обсудить фильм. Но мы просто разделены местом. По рождению.

А после чужая беготня незадерживающихся в памяти людей, лишь потоки. Как радуга – всевозможный спектр. Возможно подземка. Резной декор по камню. Оттенки теплые. А я иду – не знаю как, но понимаю куда. К родителям. Очередное мероприятие. И Странного вида помещения – серые голые стены, странный плотно черный тонкой горизонтальной полоской навес, и два человека. Мне нужен пароль. Я звоню – мне его дают. Смысл в том – что да, мне нравится, и я могу попасть туда. Но дословно пересказать не получается. Слова путаются.


09:48 

Снятся непонятные мне вещи,

когда ощущения зашкаливает и т чувствуешь искусственную боль от укусов и злобы чужих, дворовых животных… Толи собак, толи котов. Может всё вместе. Но они берегут. И т идёшь покупать гор лекарств. Таблетки, витрин, стекло. И упрек в глазах аптекарей. Болеют все, кругом. И денег у них нет. А я сам стою и думаю, хватит ли мне моих. А после озеро, воду накатывает ветер – и чуть виден край пенящиеся волн. Мертвое тело, где снята верхняя часть черепа, а внутри гайки и шуруп. Кругом ходят следователи, копаются в голове, ищут.


20:56 

Трудно подобрать слова, что так разны мне и всему моему состоянию…
Какого черта я вновь, и вновь прибегаю к дневникам – я не знаю.
Свет подобен проклятью.
И я ненавижу зеркала. Хотя нет, не так. Лично к ним я безразличен. Мне непонятны восторг и умиление многих пред этими стекляшками. Они слишком сложны, и не нужно туда лесть.
Мне ненавистна учеба. И я больше не хочу ничем занимать, ибо любое дело – даже развлечение – требует. А сил у меня больше нет. Монотонность так или иначе сглаживает. И я не знаю куда иду.

Вчера снился сон, столь поразивший меня, дающий осознание некого теплого во всех отношениях праздника, навеянного тихой грустью несбывшегося. Человечик – нет не маленький, и не бумажный – просто… что-то вокруг него – тихо-нежное – трепетало подобно Солнцу в волосах, среди бетонных плит и грубо-серых арак подземки в тусклом прожекторе бесцветных ламп. И я его знаю. И он знает меня… Последний раз более полутора лет назад мы были знакомы. И вот – случайная встреча, столь приятная, что порываюсь и, как всегда, обнимаю, без стеснения и в шутку. А в каштановых глазах нежный – да именно это слово – огонёк, смотрит, так смотрят на маленький, несомненно любимых, чуть наивных, слишком наивных детей, с упреком, и голос – шепот – прости отстранится от него. Ему слишком больно, что я так и не подпустил к себе ближе. На сколько ближе? – мне непонятна причина отказа, я желаю получать то, что хочу. Ответ: - ты никогда не позволял мне обнимать тебя?...

Неужели я какому-то простому приятелю так дорог?
Неужели я в принципе могу быть дорог?
Глупые сны.) Они не знают жизни.

16:47 

Возможно, ещё пару недель ожиданий.
Простите....

07:38 

Исчезаю на три недели.

13:21 

Я ... потерял своего, очень важного.
И теперь боюсь думать о плохом.

13:11 

Я не могу закричать.
Я знаю, как летать во сне, но не могу выговорить ни слова - я нем.

05:53 

Снилась большое помещение, в котором мы, непонятным мне образом, писали вступительные экзамены. чень шумно, сумятица. Окрики и шпаргалки. Я - на первой парте перед нашей деректриссой вместе с Артёмом. Сидим и смеёмся. Переписыпаемся, балуемся телефонами - в наглую. И всё так просто, так знакомо. Где-то рядом мелькают остальные - Тата, Катя и т.д. После, мы ещё дого обсуждали, стоит ли нас с Тёмой детей заводить - нам дуракам одно, смешно всё.
А ещё была кровать - большая, белая, словно с силуэт, прежде лежащего на ней человека - и так грусно. И ты стоишь и заливаешь эту белую плоскость водой струями воды из шланга.
А ещё книги, две - фамилии авторов не помню, но то что мне их озвучили - было. Скорее всго их не существует. Лишь облик книжек в твёрдой обложке темной текстуры с красноватым ресункам по центру. Советывали читать, в руки

дали - а я глазами хлопаю.)

Положение тела: спина, ноги вытянуты, руки - в замок, ппереплитая пальцы.

10:19 

Сегодня.

Тихий дождь и мягкая, воздухом пропитанная зелёно-земельная трава. И поступь. И рельсы. Три пути. Я, маман и Том. Куча котомок, вещё- всё на себе, несуразно-глупый поход. И поиски станции. И грохот трамвайного хода – номер шесть проходит мимо нас, обдувая ветром. И следование в его же сторону – уже близко. И звонки других – 7 и 8. И маленькая девочка, укутанная в голубое платье и белые туфельки. И ты хватаешь её и бежишь – пряча. Чтобы всё было хорошо, чтоб ничего с ней не случилось – обнимая.

Татина квартира. Наступление ночи. Некуда идти. Мы одиноки. Я и Шура остаёмся с ночевкой. И ты сидишь, вдыхая дым на балконе.

Два человека – высокий мужчина в тёмного тона спортивном костюме, и лысая девушка в непонятной формы, длинных до щиколот одеждах. И их спор – о невозможности встретится с невозможных, о несуществовании темноты и случайности. А после – их борьба за жизнь, когда нечто пыталось их забрать – увезти и сгинуть.

Ларек, много лёт уже заброшенный, пышёт паром и суетой работы толстых рук. Мужчина, небритый увалень, что-то быстро и вкусно готовит, расставляя по полкам и радуя малыше. Но ценников нет, и названия не указаны. И продажа, как оказывается не для всех. И ты смеясь подходишь и, тыча пальчиком говоришь – Дяденька, а мне вот это! Ну, пожалуйста! Оно такое крааасивое. Ну, вон то. Да как же его там? Розовое такое, ещё цветными штучками посыпанное. А потом, ты набираешь её и ещё))) И вот уже показываешь ему фото с недавней свадьбы – невеста, жених и куча скинутой с ног обуви и постановка на сцене, и съёмка с воздух – новых каруселях. И там так высоко, что можно смехом оглушить весь город.)


09:49 

Вчера.
Дорога к старому дому, те же извилки, те же камешки, но местность - пёстрые тона и угловатые формы. Не узнаю ни деревья, ни траву, ни другие постройки - лишь цветовая гамма. Яркая. Сочная. Переливающаяся и пропитанная.
А после дом, сауна - пары воздуха, духота. Тело окутывается в потоки жара и ничего не видно. И множество коридоров дома и стены - тускло-красно-поблёкшие высотой в девять-десять метров, не громоздящие и не пугающие, а дающие простор и свободу. Мебели нет. И можно мчаться по раскрытому для тебя пространству. Полуреверанс для пары случайно встретившихся лиц и топот ног по лестницам, таких же огромных и бесконечных. И тишина собственной комнаты - без окон, но светлое, с огнями на стенах и той же теплотой на лице. Шкаф трюмо - у которого можно угадать глаза и нос, рот и горло и брови, веки. Он живой. Мы разговариваем. Я делюсь секретами - детскими и волшебными. А он слушает. Но после открывает - проболтался. И я зла. И кричу. Кричу в эту пустоту, надрывая горло, спасая разум. А после, приходит папа – укладывает меня в кроватку, говорит, что ничего этот шкаф не выболтал, что мама ничего не знает, и рассказывает мне сказку - читает книгу, и сам засыпает, опрометчиво.

И я удираю, вместе с какай-то девочкой. У нас огромные, можно сказать – неподъемные, зелёно0белые платья. И мы бежим, хохочем. И звон отдается в ушах. Глаза горят. Вот мы спускаемся в подвал – там тайный ход – выплывает старая лодка (железо, дерево) с двумя скелетами в латах. А мы смеёмся. Елё еле убираем их и сами запрыгиваем на места – в путь! И вы плывём. И много воды. И туманы. И пение…


13:44 

Мне страшно. С каждым днём становится всё страшнее и страшнее, забирая секунды, обволакивая дымкой. Мне кажется - я теряю свою памяь, самоприкладно руша мою же выдуманные заветы. Мне тоскливо. И я вяну.
Не знаю, что меня ещё держит, но сил нет.

20:28 

Игрушка, рельсы, нога, заказ, арки.

СноВедения.

главная